Академия и хаос - Страница 85


К оглавлению

85

— Да, мало кто из роботов, не подверженных людским предрассудкам и не страдающих огрехами в программировании, решился бы на такое.

— Ты предполагаешь, что Жискар был сломан?

— А разве это не очевидно? — пожал плечами Каллусин.

— Но ведь робот, функции которого настолько серьезно нарушены на уровне базовых процессов, должен отключиться, полностью дезактивироваться.

— Ты же не дезактивировался, — сухо заметил Каллусин.

— У меня особый случай. У меня сняты те самые ограничения, о которых мы говорим. Кроме того, я не совершал подобных преступлений!

— Вот это верно. В итоге Жискар прекратил функционирование.

— Но не раньше того времени, когда пришла в движение вся цепочка событий и тенденций!

Каллусин согласно кивнул.

— Из чего с неопровержимой очевидностью явствует тот факт, что запас прочности у нас намного превышает тот, который некогда был заложен конструкторами.

— Люди считали, что окончательно избавились от нас. Но они не могли прочесать все планеты, на которых еще сохранились роботы и где распространялся вирус Жискара. Кроме того, по всей вероятности, и не все люди согласились уничтожить своих роботов.

— Существовали и другие факторы, и другие события, — добавил Каллусин. — Плассикс помнит немногое, но говорит, что роботы познали, что такое грех.

Лодовик резко развернулся к Каллусину, оторвавшись от созерцания серебристой головы, и в который раз ощутил странную неловкость и неуловимый резонанс в мыслительных цепочках.

— Вероятно, имеется в виду попытка ограничить свободу человечества, — предположил он.

— Нет, — покачал головой Каллусин. — Эта попытка привела к расколу между жискарианцами и кельвинистами. Те, кто откололся от фракции Дэниела, продолжали исполнять инструкции, которые им дали люди много веков назад на Авроре. Но эти инструкции были…

Слово или имя, ассоциированное со странным мыслительным резонансом, вдруг проявилось, стало ясным и четким. Не «Вольдарр», нет, не так оно звучало, а… Вольтер! Это был человек, личность, обладавшая человеческими воспоминаниями. «Вот что ненавидели мемы! Я мчался сквозь пространство вместе с ними, сквозь световые годы, сквозь последние руины межзвездных туннелей, покинутых человечеством… Вот почему они мстили таким, как ты, на Тренторе!»

Образы, аналогии бурным потоком беспрепятственно хлынули в сознание Лодовика.

— Гигантский пожар, поджог, изничтожение, — произнес он, содрогаясь от человеческого — не своего собственного — гнева. Он содрогался и от остро нахлынувшего ощущения нарушения своих функций, которое теперь никогда не покидало его надолго, не давало наслаждаться стабильностью. — Служение человечеству, но не справедливости. Тактика выжженной земли.

Каллусин смотрел на него с любопытством.

— Так тебе известно об этих событиях? Плассикс мне о них никогда не рассказывал.

Лодовик покачал головой.

— Я сам испытываю изумление от того, что только что произнес. Просто не представляю, откуда взялись эти слова.

— Вероятно, это следствие этих историй, этих воспоминаний…

— Вероятно. Сочетание потока информации и тревожного волнения. Нам нужно вернуться к Плассиксу. Теперь мне гораздо любопытнее узнать, каковы ваши планы на будущее и то, каким образом мы их станем осуществлять.

Двое роботов покинули хранилище, где покоилась голова Жискара, и поднялись по винтовой лестнице на верхний, складской уровень.

Глава 50

Морса Планша вызвали на допрос из довольно комфортабельной камеры, расположенной недалеко отличного кабинета Фарада Синтера. Охранник, явившийся за Планшем, явно был чистейшей воды благопристойным гражданином — сильным, неразговорчивым и тактичным.

— Как нынче поживает Фарад Синтер? — осведомился Планш. Ответа не последовало.

— А вы? Вы себя хорошо чувствуете? — любезно поинтересовался Планш и сочувственно приподнял брови.

В ответ последовал кивок.

— Знаете, а вот я как-то не в себе немного. Понимаете, этот Синтер — такой тяжелый человек, ну совсем как…

Предупреждающе нахмуренные брови.

— Да, безусловно, но в отличие от вас я просто жажду навлечь на себя его гнев. Представьте себе, это правда! Он ведь так или иначе, рано или поздно убьет меня либо тем или иным способом доведет до смерти — в этом у меня нет ни малейших сомнений. Он просто пропах смертью и продажностью. Мне он представляется самым страшным злом, которое могла в наши дни породить Империя…

Охранник демонстративно покачал головой, обогнал Планша и распахнул дверь, ведущую в кабинет новоявленного председателя Комитета Глобальной Безопасности. Морс Планш прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и переступил порог кабинета.

— Добро пожаловать, — поприветствовал его Синтер. Он стоял посреди кабинета, облаченный в новенькую мантию, еще более величественную (и уж, само собой, куда как более вычурную), нежели та, которую носил Линь Чен. Портной, шивший эту мантию, маленький лаврентиец с перекошенной от страха мордашкой — судя по всему, новичок во Дворце, — отступил и покорно сложил руки, дав возможность новому господину насладиться изделием его рук. Видимо, портному предстояло дожидаться возможности завершить шитье.

— Морс Планш, я не сомневаюсь в том, что вы будете несказанно обрадованы известием, что мы таки заполучили робота. Вара Лизо выследила его, и он не сумел спастись бегством.

До этого момента маленькая, издерганная, редкостно некрасивая женщина каким-то образом ухитрялась прятаться за спиной Синтера, но теперь вышла на свет. Она поклонилась, явно очень довольная высказанной в ее адрес похвалой. Вот только вид у нее почему-то был совсем несчастный.

85